taen_1 (taen_1) wrote,
taen_1
taen_1

Category:

Почем «опиум» от «попа Гапона»?

svyatye_ottsy_pervogo_vselenskogo_sobora_.jpg
Святые отцы Первого Вселенского собора. Икона. Из 318 человек на этом соборе было 180 епископов. Остальные - священники, диаконы и простые монахи

Когда я столкнулся с роликом свящ. Георгия Максимова https://www.youtube.com/watch?v=yGxFoI4fRCs&feature=emb_logo о Собрании православных мирян 31 октября, проведенном в формате конференции «Эпопея COVID-19: проблемы Церкви, общества, государства», то я еще больше согласился с характеристикой Никиты Михалкова в адрес этого иерея. «Поп Гапон» – точнее не скажешь – новый провокатор, который манипулирует своей аудиторией: ведет ее на баррикады «ветряных мельниц», скрывает масштабы подлинных проблем Церкви и страны, формирует образ врага – «революционера» и «раскольника», выполняет заказ Патриархии по пропаганде «мудрых решений».

Максимов уже не первый раз окуривает своих подписчиков дурманящим «опиумом» схоластического словоблудия. Отвечать ему в его же занудствующе-аналитическом стиле мне не хочется. Тем более что В.П. Семенко уже подробно указал в своей статье «Богослов по вызову», в чем, как говорится, о. Максимов «соврамши». Я ограничусь кратким перечнем пропагандистских манипуляций и откровенного «шулерствеа» свящ. Георгия Максимова.

1. Как и другие обличители нашей конференции, о. Максимов больше всего упирал на то, что мы, дескать, «самочинное сборище» собрали, благословения не спросили, архиереев ругали. Эффектное словечко понравилось или что? Сколько еще нужно объяснять очевидную каноническую вещь: «самочинное сборище» («парасинагога») – это, согласно 1-му правилу свт. Василия Великого, незаконное богослужебное собрание «непокорных пресвитеров или епископов» вкупе с «простым народом». По толкованию канониста Аристина – «устроение иного жертвенника». И какое это отношение имеет к нашей конференции? Даже если бы участники собрания – «простой народ» – там вместо докладов акафисты исполняли, то и тогда составить «самочинного сборища» они не смогли бы. Как минимум попы «непокорные» нужны. А лучше епископ.

2. У о. Георгия претензии к составу участников данного Собрания. Академика И. Гундарова пригласили на конференцию не про богословие рассказывать, а в качестве эксперта-эпидемиолога по «ковидным» вопросам. Или этого нельзя? Кто дал право отцу-миссионеру записывать по своему хотению православных мирян – В.В. Квачкова и О.Н. Четверикову в раскольники? Полковник В.В. Квачков регулярно посещает богослужения в канонических храмах Москвы. Когда был жив о. Всеволод Чаплин, у которого я служил, Владимир Васильевич часто у него исповедовался и причащался. Солидарность с оппозиционными взглядами бывшего схиигумена Сергия (Романова) на нынешнюю российскую власть выражает не каноническую, а политическую ориентацию Квачкова. Что касается Ольги Николаевны Четвериковой, то к «непоминающим» ее отнести, строго говоря, нельзя, потому что «непоминающие» – это клирики, отказавшиеся поминать патриарха и правящего епископа. А критиковать патриарха за экуменизм канонами не воспрещается. И вообще проблема движения «непоминающих» (сторонников реализации 15 правила Двукратного собора), число которых в РПЦ только увеличивается, гораздо сложнее и шире, чем это утрировано представляет о. Максимов.

3. Заказной панегирик «демократизму» патриарха Кирилла выглядит неубедительно. Покойный прот. Всеволод Чаплин, знавший много лет патриарха лично и работавший с ним гораздо теснее, чем Максимов, считал, что многие решения предстоятеля в последние годы стали ситуативны, эмоционально мотивированы, авторитарны. Часто эти решения не проработаны с профильными синодальными отделами и компетентными специалистами, а заранее подгоняются под указание «шефа». Отношение патриарха к его же собратьям-епископам показала Гаванская встреча, о которой епископат РПЦ узнал из СМИ.

4. Прозвучавшие реплики в адрес моего выступления на Собрании являются опять передергиванием о. Максимова. Я не говорил о невозможности заразиться в храме. Принципиально кощунственным и богохульным я назвал нынешние «ковид-учение» и практику, согласно которым храмы, таинства, иконы и другие святыни якобы могут стать источниками заражения. И не надо здесь никакой «ковид-схоластики» про незаразное причастие, но заразную лжицу, про чьи-то слюни и Настольную книгу священнослужителя. От всех этих аргументов за полгода «коронабесия» не осталось камня на камне. Ссылок на дореволюционную практику тоже не надо – там не было такого, не надо придумывать[1]. И эпидемии там были реальные, а не фейковые, пострашнее ковида.

Теперь хватит оправданий. Собрание православных мирян от 31 октября не могло не вызвать истерики патриархийных пропагандистов. Это нормально. Они защищают систему, мы – Церковь. Они приписывают нам чужие грехи, вроде, маниакального желания «порулить» Церковью – только потому, что сами идейно обслуживают церковных властолюбцев. Они обвиняют нас в манипуляциях и якобы провокациях раскола, но сами готовы изнасиловать любую мысль – богословскую, историософскую, просто здравую – ради полученного сверху задания. Или «благословения».

Зададим несколько вопросов самому о. Георгию Максимову и в его лице другим критикам нашего мероприятия, которые поставили богословие на службу корпоративным интересам:

1. Почему, защищая епископскую власть от якобы «революционных» мирян и приводя высказывания разных святых отцов о, безусловно, догматической роли иерархии, богословы-пропагандисты аккуратно «забывают» святоотеческое учение о роли мирян в соборном управлении Церковью?

Приведем официальный документ из новейшей истории Русской Церкви. Это – Заявление патриарха Всероссийского Тихона в ЦИК в 1924 году по поводу календарной реформы. Как известно, патриарх Тихон за год до этого письма принял модернистскую реформу перехода на новый стиль, обманным путем навязанную Фанаром и под давлением советского руководства. Но богослужебно-календарным новшествам воспротивился верующий народ, и патриарху пришлось признать свою ошибку. Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея России так написал большевикам о причине отмены своего неудачного решения по реформе церковного календаря: «По учению Православной Церкви, хранителями чистоты веры и отеческих преданий является не только Глава Церкви и не иерархия церковная только во всей своей совокупности, но все тело Церкви, а следовательно, и верующий народ, которому также принадлежат известные права и голос в церковных делах. Предстоятель отдельной Православной Церкви и Патриарх Всероссийский, в частности, – не Римский папа, пользующийся неограниченной и беспредельной властью; он не может управлять народом Божиим тиранически, не спрашивая его согласия и не считаясь с его религиозной совестью, с его верованиями, обыкновениями, навыками».

Именно так по традиционному церковному учению и понимается практическое осуществление соборности. Участие мирян в жизни Церкви не сводится к проектам «миссии среди иностранцев», волонтерству или молодежному движению. Верующий народ не для массовки на архиерейской службе, не для красивой картинки на приходском празднике, его предназначение – быть ответственным за судьбу Церкви не меньше, чем епископ или священник.

2. Пусть ответят официальные патриархийные интеллектуалы, какие действенные механизмы для реализации своего высокого служения лаика (мирянина, по-современному), о котором говорилось выше, есть у современного воцерковленного православного христианина в рамках действующего Устава РПЦ и Типового Устава Местной религиозной организации православного прихода?

Устав РПЦ, измененный в 2013 году, исключил даже теоретическую возможность мирянам, монашествующим и клирикам разделять ответственность за церковный организм и участвовать в выработке важнейших для Церкви решений. Согласно действующему Уставу, «Архиерейскому Собору принадлежит высшая власть в Русской Православной Церкви в вероучительных, канонических, богослужебных, пастырских, административных и иных вопросах, касающихся как внутренней, так и внешней жизни Церкви» (гл. III, 1). Поместный же собор с участием представителей от клира и мирян, хотя и именуется высшей властью в Церкви, имеет по реформированному Уставу лишь узкофункциональное значение: избирает патриарха, предоставляет автокефалии и автономии, утверждает решения прежних Архиерейских соборов (см. гл. II, 1-5). Интересный при этом казус: право суда над патриархом принадлежит Архиерейскому собору, действующему в составе Поместного собора (гл. III, 6; IV, 12), но Поместный собор созывается у нас преимущественно для избрания нового предстоятеля. Вот такая бюрократическая «непогрешимость» цементирует нынешний «понтификат». Где здесь можно хотя бы услышать голос рядовых клириков или мирян?

Да, о. Г. Максимов по этому вопросу вновь подтасует колоду своих пропагандистских аргументов в стиле, что, мол, нет разницы между Поместным и Архиерейским соборами – там и там последнее слово исключительно за епископами. С этим никто из нас и не спорит, не надо снова уводить дискуссию в сторону. Речь идет о процессе выработки решений, а не о том, кто поставит подписи под соборными актами. Православные традиционалисты на это никогда не претендовали. Но есть разница между «корпорацией», в которую превращены нынешние Архиерейские соборы и Синод, и соборным голосом Церкви – голосом, который складывается, в том числе, из осознания своего служения народом Божьим. Этот голос сложнее заглушить окриком с председательского места: «Садитесь, всё уже решено».

По поводу приходов. По действующему Уставу РПЦ прихожанину вменяется в обязанность «участвовать в богослужении, регулярно исповедоваться и причащаться, соблюдать каноны и церковные предписания, совершать дела веры, стремиться к религиозно-нравственному совершенствованию и содействовать благосостоянию прихода» (гл. XVII, 32). Проще говоря, мирянин сегодня может быть только посетителем и спонсором «религиозного учреждения». Больше в Русской Православной Церкви он ничем, кроме как кошельком и ногами, служить не может.

А если почитать Типовой Устав Местной религиозной организации православного прихода, особенно главу V.1 об осуществлении управления приходом епархиальным архиереем, то становится ясно, что современный приход – это «частная собственность» архиерея, а прихожанин – вообще никто. Он не влияет на жизнь прихода. Настоятеля и причт ему в буквальном смысле присылают «сверху», что часто порождает конфликты и непонимание между прихожанами и новым «отцом-начальником», приводит к уходу людей из храма, в котором «зачистили» не угодного архиерею, но авторитетного среди народа священника. Перед прихожанином закрыта информация об административно-финансовой деятельности прихода, хотя именно на мирянина возлагается «почетная» обязанность по содержанию прихода и причта. Мнения прихожанина в отношении назначений на приход священнослужителей (или их отстранения) никто никогда не спросит. Внутренние проблемы и вопросы прихода почти никогда не обсуждаются с прихожанином. Это же касается и вопросов в рамках благочиния и епархии. В Приходское собрание и Приходской совет довольно часто входят люди из ближнего круга настоятеля, угодные архиерею, или влиятельные «кошельки».

Неудивительно, что при таком унизительном отношении к прихожанину, многим мирянам в нашей Церкви просто нет дела до внутренних и внешних ее проблем. Православные люди в массе своей выключены из церковного служения, им отвели роль потребителей «религиозных услуг». На обывательском уровне за много лет это стало восприниматься чуть ли не нормой для «благочестивого» прихожанина, занятого только удовлетворением своих «религиозных потребностей». Именно это обывательское равнодушие под брендом «смирение»/«послушание» полезно нынешней системе церковного управления. Таких обывателей патриархийные пропагандисты всегда записывают в пул поддержки «генеральной линии», теперь – по теме «стерилизации» таинств и кощунственных «санитарных мер» в храмах. Соборность убивается не только прямым недопущением православной общественности к разработке общецерковной повестки, но и извращением православного сознания у прихожанина, которому и с амвона, и со «Спаса» внушают, будто в Церкви и без него разберутся, или, перефразируя известную церковную шутку: «молись, постись и подпишись на канал о. Георгия!»

3. О. Георгий долго упражняется в сравнении «тоталитарного» духа «ревнительских собраний», вроде нашего, и высокого «демократизма» на заседаниях Межсоборного присутствия под председательством патриарха Кирилла. Хочется получить некоторые разъяснения по поводу Межсоборного присутствия – органа, который представляет собой площадку для участия мирян и духовенства в подготовке проектов для соборного решения. А каким образом Межсоборное присутствие дает возможность православным мирянам донести свой голос до священноначалия и реально участвовать в обсуждении общецерковных вопросов?Этот совещательный орган, состав которого и так подбирается системой из «нужных» кандидатов, внутри себя представляет такие же узко корпоративные группы. В Межсоборном присутствии, естественно, «каждой твари по паре»: и либералов, и консерваторов, и просто «флюгеров» – но все они принадлежат системе, обслуживают систему, и никаких принципиально неудобных для церковной бюрократии предложений и поправок они не выдвинут. Сегодня имитационную «соборность» охраняют от несистемных ителлектуалов системные.

Вот на эти обозначенные выше вопросы хотелось бы получить ответ у о. Георгия Максимова. Но сдается мне, что получим мы очередную порцию «опиума» для задурманивания православных людей псевдо-богословской пропагандой. Так и рвется спросить: почем опиум для народа?
_____________________________________________________________________________
[1] Автор имеет в виду то, что рекомендации «Настольной книги священнослужителя» С.В. Булгакова касаются причащения людей, заведомо больных и в силу этого находящихся на лечении, а не причащения в храмах, поэтому ссылка на эти рекомендации является манипуляцией.

Сокращенный вариант статьи диакона Ильи Маслова
http://amin.su/content/analitika/9/6819/
Tags: РПЦ МП, религия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments